В.Заспич Сочетая глубины и высь

Любимый жанр у него опера, а лучший отдых — рыбалка.

Нам Эдуард ВилорьевичСвой недавний юбилей, как и положено человеку его профессии, главный дирижер Магнитогорского театра оперы и балета Эдуард Нам отметил за дирижерским пультом.

В тот декабрьский вечер шла «Травиата». И, как обычно, когда в зале погас свет и раздались первые звуки увертюры, единственным связующим звеном между сценой и зрителем остался на несколько мгновений темный силуэт человека с дирижерской палочкой, по мановению которой вершится чудо оперного спектакля — от первой ноты партитуры до последнего аккорда, звучащего в финале.

Кстати, именно в Магнитке полтора десятка лет назад начала осуществляться, наконец, давняя мечта выпускника Нижегородской консерватории Эдуарда Нама стать дирижером серьезных оперных постановок. Из всех музыкальных жанров оперу он выделяет особо, называя ее жанром любимым. И не поверить этому трудно. Ведь именно опера и заставила когда-то юного уроженца города Рудного резко изменить планы на будущее, предпочтя профессии учителя иностранного языка судьбу музыканта.

— Эдуард Вилорьевич, каково это на самом деле почти ежевечерне держать в руках бразды правления спектаклем?

— Думаю, профессионально и психологически то же самое состояние испытывает солист, выходя на сцену и, скажем, садясь за рояль. Для меня оркестранты — это те же восемьдесят восемь фортепьянных клавиш…

— С той лишь разницей, что клавиши рояля все-таки четко подчиняются рукам исполнителя.

— В общем, да, в оркестре каждая «клавиша» — это живая душа со своим настроением, своим уровнем исполнительского мастерства, своим отношением к жизни. Существует целая цепочка различных психологических моментов, которая, конечно, выстраивается заранее — в основном, еще на репетициях. И тут большое значение имеет отношение людей к тебе. Если есть контакт, есть взаимоуважение — все, что тобою задумано, осуществить вполне реально.

— Управлять оркестром вы с детства мечтали?

— Нет, конечно. Все началось с музыкальных способностей, которые обнаружили во мне родители. Сами они никогда не были профессиональными музыкантами. Маме, как говорят в таких случаях, «медведь на ухо наступил». А отец когда-то играл на трубе. Сначала в армейском оркестре, потом в самодеятельности. Ну а я в детстве что-то пытался подбирать на пианино, поэтому они и решили определить меня в музыкальную школу по классу фортепьяно… Потом был период, когда я, как многие подростки, «задвинул» все эти занятия музыкой подальше — улица потянула к себе, другие какие-то увлечения появились. А лет в 14-15 услышал однажды в записи какое-то оперное произведение (сейчас даже не вспомню, какое), и очень оно мне понравилось.

Планы на будущее, скажу честно, у меня в то время были совершенно другие, но музыка вдруг затянула. И решил я поступать в музыкальное училище.

— Это с неоконченным-то базовым образованием?

— Да, меня приняли на дирижерский факультет без музыкальной школы. И одновременно на фортепьянное отделение — нельзя ведь сказать, что я уж совсем не владел инструментом. На первом курсе восстановил навыки, которые у меня были, и стал учиться уже наравне с другими студентами отделения. Даже на внутриучилищных конкурсах побеждал. Ну а когда начался более углубленный процесс изучения музыкальных дисциплин, я оперой увлекся уже не на шутку.

— Чем же она увлекла вас?

— Тем, что в любой опере есть конкретная содержательная основа — соединение музыки и драматургии. Симфония, например, воспринимается каждым по-своему: то, что услышит в ней один, может оказаться совершенно недоступно другому. В то время образное мышление мое еще не было так развито. Скажем, симфонии Чайковского или Шостаковича тогда были мне не совсем понятны. А вот взаимодействие музыки и слова в опере — это воспринималось совершенно иначе. Причем увлечение мое было настолько сильным, что, начиная со второго курса, я просто брал билет на поезд и ехал — иногда один, иногда с друзьями — в Челябинск или Екатеринбург, чтобы попасть на спектакль в театр. Приезжали мы утром, вечером шли в театр, а ночью отправлялись на поезде в обратный путь…

Постепенно во время спектаклей я начал обращать внимание на дирижера. И тут мне, как говорится, просто «снесло крышу» — уж очень захотелось самому попробовать продирижировать спектакль! Но удалось это сделать гораздо позже — уже когда учился в Нижегородской консерватории. Работал я тогда в театре оперы и балета артистом хора. А мечта стать оперным дирижером так и оставалась мечтой до тех пор, пока однажды мне, наконец, не доверили детскую сказочку. Вот это оказалось настоящим счастьем!.. Ну а большие оперные спектакли появились уже здесь, в Магнитогорске.

— Я понимаю, что и Волга, и Урал впадают в Каспийское море. Но от Поволжья до нас путь все-таки не близок.

— История эта, как ни странно, началась в то время, когда я учился на первом курсе консерватории. В Магнитке тогда проходил Первый международный фестиваль мужских хоров, организатором которого был Александр Никитин. А моим однокурсником оказался его бывший студент. Мы создали небольшой мужской ансамбль, сделали программу и в качестве гостей приехали на фестиваль. Выступили здесь, и как бы на этом тогда мое знакомство с Магнитогорском завершилось.

А позже, когда из Рудного сюда переехали мои преподаватели еще по музучилищу — семьи Левченко и Огаревых, я, их воспитанник, как-то отправился к ним в гости. Помню, гуляем мы по музею в фойе тогда еще Магнитогорского музыкально-педагогического института... Вдруг появляется Александр Якупов и, обращаясь к Левченко, говорит, что надо срочно найти дирижера для студенческого симфонического оркестра, поскольку сам он садится за докторскую диссертацию. Ну а Виктор Дмитриевич ему тут же отвечает, что, мол, не надо никого искать — вот он, готовый дирижер, перед вами. И мне было тут же назначено прийти завтра в полдень на репетицию Шестой симфонии Чайковского.

— Вот так сразу?

— Честно говоря, меня это не шокировало, поскольку на пятом курсе эту симфонию мы делали сначала с моим преподавателем, затем я показывал ее работавшему в те годы в Нижнем знаменитому дирижеру Израилю Гусману, а позже возил в Москву, чтобы представить Геннадию Рождественскому. Так что дирижировать этим произведением я мог даже без партитуры… И на следующий день, после встречи с оркестром, меня пригласили на работу в Магнитку.

— Но, согласитесь, что оркестр студенческий и оркестр профессиональный — это, как говорят в Одессе, «две большие разницы».

— Восемьдесят процентов нынешнего состава нашего оркестра — мои бывшие студенты. Ведь когда я сюда приехал, никакого театра оперы и балета в городе еще не существовало. А когда он создавался, коллектив вообще почти полностью состоял из студентов консерватории. Работа с оркестром — это постоянный поиск, в результате которого единственный раз во время концерта испытываешь или не испытываешь удовлетворение своей работой. В общем, ради одного концерта приходится трудиться долгое время. Но, думаю, наград в моей работе бывает больше, чем разочарований…

— Эдуард Вилорьевич, мало того, что фамилия у вас, прямо скажем, экзотическая. У вас, к тому же, еще и отчество не совсем обычные.

— На самом деле экзотики никакой нет. Фамилия у меня корейская — не очень, говорят, распространенная в Корее, но все же. А что касается отчества… Все знают о репрессиях 1937 года, которым подвергались, в частности, бежавшие с Дальнего Востока корейцы. Они попадали в лагеря, а политика партии и правительства того времени заключалась в пропаганде достижений революции. Имя моего отца расшифровывается как «Владимир Ильич Ленин организатор революции». Кстати, в моем кругу родственников и знакомых очень много таких «странных» имен. Не думаю, что наши бабушки и дедушки очень хотели называть своих детей подобным образом — у корейцев совершенно иная традиция дачи имен и фамилий. Но таковы были дух и веление времени…

— В одном из своих интервью вы как-то сказали, что ваше любимое увлечение — рыбалка. Сидя с удочкой на берегу, вы предпочитаете слушать тишину или созерцать спокойную гладь реки?

— Да нет, меня увлекает сам процесс. Причем с применением современных технологий и снастей, которые постоянно все более и более усложняются. Эти технологии интересно осваивать, а затем получать результат. Рыба, можно сказать, в этом случае вообще не нужна. Мы, например, свой улов отправляем обратно в реку. При правильной технике ловли и бережном отношении к рыбе она совершенно не страдает.

— А рыбачить предпочитаете где?

— Там, где клюет. Конечно, хорошие водоемы от города удалены. Хотя, в принципе, можно и у нас за Казачьей переправой рыбу ловить. Рыбалкой я с детства увлекался. Правда, тогда это было занятие любительское. А сейчас мы даже на соревнования ездим. Прошлой зимой, кстати, наша команда театра оперы и балета «Садко» заняла по Уральскому региону четвертое место. А по Челябинской области мы вообще стали первыми по подледной ловле на мормышку.

— Так вы, оказывается, возглавляете в театре не только оркестр, но и рыбную ловлю! Ладно, тогда скажите, вы могли бы назвать себя счастливым человеком?

— Трудно ответить на такой вопрос. Хотя если исходить из того, что то, о чем я когда-то долго мечтал, все-таки сбылось — наверное, да, я могу назвать себя счастливым. Другое дело, что успокаиваться на достигнутом мне никогда не приходилось. Но этого и не должно быть в жизни. Всегда ведь хочется достичь чего-то большего и лучшего…

Текст: Вера ЗАСПИЧ

Публикация: Газета «Магнитогорский металл», 22.01.2009

Новости

15.01.2018

Изменения в репертуаре!

Уважаемые зрители! Обращаем ваше внимание, что в репертуаре января произошли изменения:

26 января вместо оперы «Сельская честь» будет показана опера «Паяцы».

Приносим свои извинения за доставленные неудобства. Надеемся на ваше понимание!  (Все билеты действительны).

 

27.05.2016
Муниципальное бюджетное  учреждение культуры "Магнитогорский  театр оперы и балета" включён в Национальный Реестр «Ведущие учреждения культуры России».